Он бросил окурок себе под ноги и раздавил его носком ботинка.

— Ну, не знаю, — Шумский поморщился. — Давай замастырим че-нибудь по этому вопросу. У тебя же котелок ништяк варит, братан. Типа, свяжемся с волей, попросим подгон нам сделать… Или еще что… Восьмое марта все-таки. Это ж раз в год бывает, Леня. Перетри с Камсой.

— Хорошо. Перетру.

— Когда? — не унимался Шумский. — Надо сегодня, Леня. Восьмое марта-то сегодня. Говорю тебе, у меня яйца…

— Я уже слышал про яйца, — оборвал приятеля Кулагин. — Угомонись. Сказал — перетру, значит, перетру. Сегодня и перетру. Годится?

Из-за барака бесшумно вынырнул Горшаков и, по выработавшейся у него за последние три года привычке мягко переступать с ноги на ногу, приблизился к товарищам. Кулагин невольно отметил, что Артем уже под кайфом. То ли начефирился с кем-то, то ли успел передернуть косячок, упав на «хвост» к пацанам из седьмого барака. В последнее время такое с Горшаковым случалось все чаще.

— Ну? — с нотками нетерпения в голосе поинтересовался Кулагин, когда Артем подошел вплотную. — Как успехи? Пробил? Или ты занимался только тем, как бы тебе кайфануть на халяву?

— Кончай, Леня, — Горшаков скривился так, словно он только что проглотил без сахара целый лимон. — Твои дешевые нападки уже притомили, честно говоря. Хотя, должен сказать, у Валета сегодня отменный кумар. Ему грев прислали вчера вечером. Забойная штучка. Натурально. Хотите попробовать? Я договорюсь…

— Можно. Шумский согласно покачал головой, но Кулагин метнул в его сторону настолько уничижительный взгляд, что желание кайфануть у Нестора как-то само собой улетучилось. Его все еще грела мысль, что Леонид сумеет договориться с Камсой о переправке баб в зону из соседней деревеньки.